Панические атаки и тревога
Панические атаки: почему все анализы в норме, а вам всё хуже
Когда при обследовании ничего не находят, а вы каждый день боитесь умереть.
Если приступы накрывают волной — сердце колотится так, что слышно в ушах, воздуха не хватает, накатывает дикий, животный страх, и кажется: вот сейчас — инфаркт, инсульт, смерть…
Если вы уже прошли кардиолога, невролога, эндокринолога и др. Сделали ЭКГ, холтер, УЗИ, МРТ, сдали гормоны — и везде одно и то же: «Все в норме, вы здоровы». В лучшем случае — вы услышите три буквы «ВСД», которые ничего не объясняют…
Если днём вы ещё как-то держитесь, а вечером и ночью накрывает.
Если скорая уже знает ваш адрес…
Вы в правильном месте. Дочитайте этот текст до конца.
В конце вы поймёте, почему ничего из того, что вы пробовали, не сработало — ни обследования, ни таблетки, ни советы «не накручивать себя». И что на самом деле поможет вам: так, чтобы приступы перестали управлять вашей жизнью.
Попробую описать, что с вами происходит. Проверьте, насколько это соответствует вашему состоянию.
Утро начинается не с планов на день, а с прислушивания к себе. Как сердце? Какой пульс? Нормальное ли давление? Не кружится, не болит ли голова? Нет ли каких-то болезненных ощущений в теле? Вы начинаете «сканировать» себя раньше, чем успеваете проснуться.
Днём — работа через силу. Давление скачет, в горле ком, в груди тяжесть. В сумке — таблетки «на всякий случай». Лифты под запретом, только лестницы. Маршруты давно построены в обход метро. В голове сразу формируется план быстрой эвакуации из любого места. Вы точно знаете, где по дороге аптеки и поликлиника.
Что-то кольнуло — и рука сама тянется к телефону: погуглить симптом. Через двадцать минут вы уже прочитали про три смертельных диагноза и накрутили себя ещё сильнее. Вы понимаете, что становится только хуже, но всё равно продолжаете гуглить.
Вечером — хуже всего. Именно в конце дня и ночью приступы приходят чаще. Просыпаетесь от сильнейшего страха, с колотящимся сердцем, в холодном поту — и до утра боитесь или не можете заснуть снова.
А фоном, постоянно, крутится одна мысль:
Звучит почти нелепо — вы и сами это прекрасно понимаете. Обследованы вдоль и поперёк, но какой-то частью себя вы действительно так думаете. И записываетесь на ещё одно обследование, которое снова, скорее всего, ничего не найдёт. Или ищете своего «Доктора Хауса», который наконец найдёт причину и поставит точный диагноз!
Жизнь тем временем сжимается. Сначала вы перестали ездить в метро. Затем — оставаться одна дома. Потом дальние поездки стали возможны только с мужем или дочерью. У кого-то эта география сужается до собственного подъезда: стоит выйти за дверь — и уже колотится сердце.
И самое тяжёлое — когда рядом дети. Вы боитесь остаться с ними одна: а вдруг приступ? Вы дёргаете их, срываетесь, потом вините себя. Муж уже устал слушать ваши жалобы, а родные считают, что вы себя просто накручиваете.
Если, читая эти строки, вы кивали, прочитайте то, что я пишу дальше, особенно внимательно.
Вы уже всё перепробовали, правда? Давайте честно разберёмся, почему вам это не помогло.
Обследования. ЭхоКГ — норма, холтер — идеальный, анализы — хорошие. Вы должны были бы радоваться, но каждое «вы здоровы» пугает вас сильнее диагноза: если всё в порядке, то почему тогда мне так плохо? Обследование ищет поломку в органах, а их там на самом деле нет. Поэтому оно и не находит — и не найдёт никогда, если уж говорить начистоту.
Таблетки. Глицин, корвалол, афобазол, фенибут — все они накопительного действия, а вам нужно здесь и сейчас. Что-то посильнее — страшно: от сильнодействующих потом как в тумане, да и подсесть на фарму надолго, а то и на всю оставшуюся жизнь, нет никакого желания. Даже когда препараты помогают, они делают одно: приглушают тревогу. Кран, из которого она льётся, они не закрывают.
Дыхание в пакет, техники, ритуалы. Одна моя пациентка сказала об этом точнее любого учебника:
Техники полезны в момент приступа. Но они исключительно про то, как пережить приступ, и никак не помогают их предотвратить и устранить полностью.
Книги и марафоны. Вы, скорее всего, уже читали Курпатова или Федоренко. И теорию знаете не хуже любого специалиста. Но вот что удивительно: знания о панических атаках недостаточно, чтобы они прошли, иначе вы бы уже вылечились.
Психологи. Возможно, вы уже были у психолога, а может быть, и не у одного. К сожалению, не помогло, и это тоже закономерно. Чуть ниже объясню, почему дело не в вас.
Заметьте общее во всём этом списке: каждый из этих способов работает с приступом. И ни один — с его причиной.
История из моей практики
В 2014 году ко мне пришла женщина, назову её Анастасией. 35 лет, двое сыновей — 3 и 9 лет. Панические атаки начались у неё в 2009-м.
Я прям помню 1-й раз. Я стояла, гладила бельё, и тут вдруг началось сердцебиение, и я начала задыхаться. Ушла в другую комнату и начала ходить кругами, чтобы моё сердце не остановилось. Через несколько минут это прошло, но к утюгу я долго не подходила — мне казалось, что это как-то связано.
Потом ПА стали учащаться. Иногда были через день, иногда ежедневно. В 2010-м я вышла замуж 2-й раз. Стала спать с надетой манжетой от тонометра.
Потом я, беременная, разводилась. Вот тогда я и осталась одна в квартире. Старшему было 5, я на последних сроках. Очень страшно было, когда ПА начиналась ночью: я одна, беременная, в соседней комнате 5-летний сын спит. А я «умираю». Я лежала и боялась вставать, т. к. думала, что упаду в обморок.
В 2011-м, когда уже родила, совсем стало тяжко. Сон пропал, настенные часы заворачивала в полотенце и уносила в ванную, чтобы не тикали. Губы начали трястись, я боялась, что у меня будет эпилепсия, как у моего родного дяди.
В 2013-м пошла к психоневрологу. Повезло с доктором — она сразу определила, что это классический невроз. Подобрала препараты, стало полегче. Но как медик я понимала, что это не выход из положения. И искала психологов.
К моменту обращения ко мне она уже почти не выходила из квартиры. Тяжёлые панические атаки и тревожное расстройство сузили её жизнь до размеров нескольких комнат. По выходным она в сопровождении ходила в храм, в надежде на исцеление, — там священник и порекомендовал ей обратиться ко мне.
До меня она уже была у нескольких психологов. Но они от неё… отказывались. Не выдерживали того, с чем она жила.
«Я знаю свою проблему», — сказала она на первой встрече. И она была права: в двадцать лет в её жизни случилась страшная трагедия — на её глазах в аварии погибли пятеро её самых близких друзей. В одной машине. Все сразу. За одну секунду.
Она продолжала жить в том же городе. Видела родителей погибших, места, где они бывали вместе. И — держалась. Пятнадцать лет держалась. А потом тело перестало вывозить этот кошмар.
И вот что важно в этой истории: она знала причину — и это не помогало.
Потому что знать о травме и прожить её — это не одно и то же. Горе такого масштаба психика не может переварить сама. Она его «запечатывает», чтобы выжить. А потом, годами позже, запечатанное начинает вырываться наружу и проявляться разными способами — в её случае в виде панических атак.
С 24 до 30 лет у Насти умерли ещё несколько близких людей: подруга, крёстный сына, бабушка, крёстный (родной дядя), любимый дедушка — он вырастил её, заменил отца. И это, конечно же, тоже повлияло на её состояние.
Что мы делали
Сначала — подробно: история жизни, история симптома, как он развивался. Потом — работа с тем самым непрожитым горем в психоаналитических, эмоционально-образных и психодраматических техниках, шаг за шагом, в темпе, который она выдерживала. Не разговоры о её страхах, а работа с той психотравмой, которая застряла в её теле пятнадцать лет назад.
Между встречами она получала от меня материалы под свой этап работы и знала, что в трудный момент может написать.
Результат — по шагам, каждый из которых был победой
И ещё деталь, которая скажет многое тем, кто понимает: у её детей за время нашей работы сняли инвалидность — дерматит и астма отступили. Тревога матери и тело ребёнка связаны сильнее, чем принято думать.
Скажу честно: эта работа заняла не один сеанс — симптом копился пятнадцать лет и не собирался уходить за час. Но направление стало понятным уже на первой диагностической встрече. Впервые за годы у неё появилась не надежда «а вдруг поможет», а ясность: что происходит и куда идти. Причина проблемы — проработка — облегчение.
И всё же чаще ко мне приходят, не зная причину своих панических атак и повышенной тревожности, — и мне удаётся быстро, буквально за первые 2–3 сеанса, а иногда и на первом, обнаружить ту психотравму детства или юности, которая могла их запустить. А дальше дело техники — проработать её и избавить вас от панических атак навсегда.
Я бы назвала жизнь в панических атаках путём к саморазрушению своего собственного тела и ментальности. Поначалу какое-то время проблем со здоровьем не будет — ты будешь выходить от врачей с диагнозом «вы в норме», а панические атаки будут продолжаться. И через какой-то момент нервная система перестанет справляться, и организм начнёт сбоить.
Паническая атака — это жизнь в тюрьме, жизнь в заточении, жизнь в клетке, без права выбраться на волю. Это постепенное угасание личности человека.
— так описала своё состояние одна моя клиентка после полутора лет панических атак
Что с вами происходит на самом деле
Вы застряли в замкнутом круге, и выглядит он так:
Фаза первая: держитесь. Контролируете себя, избегаете метро, толпы, дальних поездок, носите с собой таблетки, прислушиваетесь к телу. Строите свою жизнь так, чтобы не спровоцировать приступ. Это стоит огромных сил, но какое-то время работает.
Фаза вторая: срываетесь. Приступ всё равно приходит — в самый неожиданный момент. Страх смерти, скорая, приёмный покой. Новое обследование. «Всё в норме». Два дня облегчения — и снова: «а вдруг не нашли, пропустили?» И вы возвращаетесь в фазу первую — только круг избегания стал чуть шире, а жизнь чуть уже.
И так — месяц за месяцем. Год за годом.
В обеих фазах происходит одно и то же: вы боретесь с приступом. А то, что его запускает, остаётся в слепой зоне нетронутым.
Теперь главное. То, ради чего стоило дочитать до этого момента.
Симптом — это вершина айсберга. Врачи и таблетки пытаются справиться с тем, что на поверхности, а настоящая причина скрыта ниже, под водой.
Паническая атака — это не сбой сердца, не слабые нервы и не выдумка. Ваше тело действительно выбрасывает адреналин, давление реально скачет, пульс действительно зашкаливает, страх правда ужасающий. Всё по-настоящему.
Но запускает этот механизм не сердце. В вашей истории жизни есть тяжёлый непрожитый опыт: потрясение, жуткий страх, потеря, годы жизни в напряжении — опыт, который психика когда-то «запечатала», чтобы вы могли жить дальше. У Анастасии это была гибель друзей. У кого-то — расставание с родителями в раннем детстве или смерть близкого, после которой «держалась молодцом». У других — ранняя госпитализация или что-то страшное в детстве, о чём не хочется вспоминать. Печать держится годами. А потом тело начинает сигнализировать о помощи — чаще всего приступами тревоги с паническими атаками. Или болезнями, зависимостями, иногда депрессиями.
И пока эта причина не будет найдена и проработана с психологом, симптом будет возвращаться, сколько бы обследований и лечения вы ни прошли.
Вы не выдумываете. Боль настоящая. Просто её источник — не там, где искали врачи.
Вот почему у вас «всё в норме». Вот почему не помогли таблетки. И вот почему не помогли психологи, у которых вы были: разговоры о способах совладания с паническими атаками и советы типа «вам не о чем тревожиться, берегите себя» не достают до запечатанного глубоко внутри. Для этой работы нужны другие инструменты.
